Британская газета The Sunday Times
опубликовала выдержки из личного дневника высокопоставленного офицера
российского спецназа, который участвовал во второй чеченской войне.
Обозреватель Марк Франкетти, который самостоятельно перевел текст с
русского языка на английский, в своем комментарии пишет, что ничего
подобного никогда не публиковалось.
“Текст не претендует на роль исторического обзора войны. Это история
автора. Свидетельство, которое писалось в течение 10 лет, холодящая
кровь хроника казней, пыток, мести и отчаяния в течение 20 командировок в
Чечню”, – так характеризует он эту публикацию в статье “Война в Чечне:
дневник убийцы”, на которую ссылается InoPressa.
В выдержках из дневника содержатся описания боевых действий, обхождения с
пленными и гибели товарищей в бою, нелицеприятные высказывания о
командовании. “Чтобы уберечь автора от кары, его личность, имена людей и
географические названия опущены”, – отмечает Франкетти.
“Проклятой” и “кровавой” называет Чечню автор записок. Условия, в
которых приходилось жить и воевать, сводили с ума даже таких крепких и
“натасканных” мужчин как спецназовцы. Он описывает случаи, когда у них
сдавали нервы и они начинали бросаться друг на друга, устраивая
потасовки, или измывались над трупами боевиков, отрезая им уши и носы.
В начале приведенных записей, видимо, относящихся к одной из первых
командировок, автор пишет, что жалел чеченских женщин, чьи мужья,
сыновья и братья примкнули к боевикам. Так, в одном из селений, куда
вошла российская часть, и где остались раненые боевики, две женщины
обратились к нему с мольбой отпустить одного из них. Тот внял их
просьбе.
“Я мог бы казнить его на месте в тот момент. Но мне стало жаль женщин”, –
пишет спецназовец. “Женщины не знали, как меня благодарить, совали мне в
руки деньги. Я взял деньги, но это осело на душе тяжелым грузом. Я
почувствовал себя виноватым перед нашими погибшими ребятами”.
С остальными ранеными чеченцами, согласно дневнику, поступили совсем
иначе. “Их выволокли наружу, раздели догола и запихали в грузовик.
Некоторые шли сами, других били и толкали. Один чеченец, потерявший обе
ступни, выкарабкался сам, шагая на культях. Через несколько шагов он
потерял сознание и осел на землю. Солдаты избили его, раздели догола и
бросили в грузовик. Мне не было жаль пленных. Просто зрелище было
неприятное”, – пишет солдат.
По его признанию, местное население смотрело на русских с ненавистью, а
раненые боевики – с такими ненавистью и презрением, что рука сама
невольно тянулась к оружию. Он рассказывает, что ушедшие чеченцы
оставили в том селении раненого русского пленника. Ему переломали руки и
ноги, чтобы он не смог сбежать.
В другом случае автор описывает ожесточенное сражение, в ходе которого
спецназовцы выбили боевиков из дома, где они засели. После боя солдаты
обшарили здание и в подвале обнаружили несколько наемников, сражавшихся
на стороне чеченцев. “Все они оказались русскими и воевали за деньги, –
пишет он. – Они принялись кричать, умоляя нас не убивать их, потому что у
них семьи и дети. Ну и что с того? Мы сами тоже не оказались в этой
дыре прямиком из сиротского приюта. Мы казнили всех”.
“Истина в том, что храбрость людей, воюющих в Чечне, не ценится”, –
рассуждает спецназовец в дневнике. В пример он приводит случай, о
котором ему рассказали солдаты другого отряда, с которым они вместе
коротали одну из ночей. На глазах одного из их ребят убили его
брата-близнеца, но тот не только не был деморализован, но и отчаянно
продолжил сражаться.
“Вот как люди пропадают без вести”
Довольно часто в записях встречаются описания того, как военные
уничтожали следы своей деятельности, связанной с применением пыток или
казнями пленных чеченцев. В одном месте автор пишет, что одного из
мертвых боевиков завернули в полиэтилен, засунули в колодец, наполненный
жидкой грязью, обложили тротилом и подорвали. “Вот как люди пропадают
без вести”, – добавляет он.
Так же поступили с группой чеченских смертниц, захваченных по наводке в
их убежище. Одной из них было за 40, другой едва исполнилось 15. “Они
были под кайфом и все время нам улыбались. На базе всех трех допросили.
Поначалу старшая, вербовщица шахидок, отказывалась говорить. Но это
изменилось после побоев и воздействия электрошоком”, – пишет автор.
В итоге смертниц казнили, а тела взорвали, чтобы скрыть улики. “Значит, в
итоге они получили то, о чем мечтали”, – рассуждает солдат.
“В высших эшелонах армии полно муд**ов”
Много пассажей дневника содержит резкую критику командования, а также
политиков, которые посылают на смерть других, а сами остаются в полной
безопасности и безнаказанности.
“Однажды меня поразили слова генерала-идиота: его спросили, почему
семьям моряков, погибших на атомной подлодке “Курск”, выплатили крупную
компенсацию, а солдаты, убитые в Чечне, до сих пор дожидаются своей.
“Потому что потери на “Курске” были непредвиденными, а в Чечне они
прогнозируются”, – сказал он. Значит, мы пушечное мясо. В высших
эшелонах армии полно таких муд**ов, как он”, – говорится в тексте.
В другом случае он рассказывает, как его отряд попал в засаду, потому
что их обманул собственный командир. “Чеченец, обещавший ему несколько
АК-47, уговорил его помочь ему совершить кровную месть. В доме, который
он нас послал зачищать, не было мятежников”, – пишет спецназовец.
“Когда мы вернулись на базу, погибшие ребята лежали в мешках на
взлетно-посадочной полосе. Я раскрыл один из мешков, взял друга за руку и
сказал: “Прости”. Наш командир даже не взял на себя труда попрощаться с
ребятами. Он был в стельку пьян. В тот момент я его ненавидел. Ему
всегда было плевать на ребят, он их просто использовал, чтобы делать
карьеру. Позднее он даже пытался обвинить в неудачной зачистке меня.
Му**к. Рано или поздно он заплатит за свои грехи”, – проклинает его
автор.
“Жаль, что нельзя вернуться назад и что-то исправить”
В записках также рассказывается о том, как война повлияла на личную
жизнь солдата – в Чечне он постоянно скучал по дому, жене и детям, а,
возвращаясь, постоянно ссорился с женой, часто напивался с сослуживцами и
нередко не ночевал дома. Отправляясь в одну из длительных командировок,
откуда он мог уже не вернуться живым, он даже не попрощался с женой,
которая накануне наградила его пощечиной.
“Я часто думаю о будущем. Сколько еще страданий нас ожидает? Долго ли
еще мы сможем продержаться? Ради чего?”, – пишет спецназовец. “У меня
много хороших воспоминаний, но только о ребятах, которые действительно
рисковали своей жизнью ради части. Жаль, что нельзя вернуться назад и
что-то исправить. Все, что я могу, – это попытаться избежать тех же
ошибок и всеми силами постараться жить нормальной жизнью”.
“Я отдал спецназу 14 лет жизни, потерял много, многих близких друзей;
ради чего? В глубине души мне остается боль и ощущение, что со мной
поступили нечестно”, – продолжает он. А финальная фраза публикации
такова: “Я жалею только об одном – что может быть, если бы в бою я повел
себя иначе, некоторые ребята до сих пор были бы живы”.
