Также художник рассказал, как он и его коллеги воспринимают жизнь и современное творчество.
– Мы считаем, что жизнь прекрасна, грубая, жестокая, сладкая, какая угодно. Но другой нет. И мы ее должны акцептовать и полюбить, иначе выхода нет. И полюбить ее такой, какой она есть. У нее есть преимущество над всеми пластмассовыми и картонными – она существует на самом деле. И мы не должны игнорировать ее… Именно поэтому практически все искусство является отражением жизни, ну, кроме оперетты, наверное.
– А поэтому Вы в оперетту не ходите?
– Ну почему, могу пойти в оперетту. Я не отрицаю других видов искусства. Мао Цзэдун когда-то говорил: "Пусть расцветает сто цветов". Пусть будет такое искусство, такое, такое и такое. Последняя вещь, которой бы я хотел, – чтобы кто-то указывал, какое должно быть искусство. Такое уже было при совке.
– Когда то Вы говорили о брани, и вспомнили фильмы, которые у нас переводят и поддают цензуре…
– Не немного, а очень сильно. Это просто указывает на нашу провинциальность. Потому что мир давно уже это проехал. В искусстве современном, я уже говорил об этом, существует только два табу: убийство и детское порно. Все остальное среди табу нету. И вообще, если мы считаем себя цивилизованной страной, я этот вопрос бы снял. Потому что оно дико выглядит.
