- Председатель Отдела Московского
патриархата по взаимодействию Церкви
и общества протоиерей Всеволод Чаплин
считает, что одна из фигуранток дела о
“панк-молебне” в храме Христа
Спасителя Мария Алехина сделала первый
важный шаг к покаянию. Он надеется, что
и остальные девушки вскоре осознают
“глубокую неправду” своих действий.
Как уже сообщалось, Таганский суд
Москвы накануне вновь счел всех трех
предполагаемых участниц панк-группы
Pussy Riot, обвиняемых в хулиганстве в храме
Христа Спасителя, потенциальными
правонарушительницами, а также решил,
что если они окажутся на свободе, то
могут помешать завершить расследование
инцидента в храме. Поэтому Надежда
Толоконникова, Мария Алехина и Екатерина
Самуцевич останутся под арестом до 24
июня.
“Я надеюсь, что покаяние произойдет.
Одна из подследственных, Мария Алехина,
сделала, на мой взгляд, первый, но важный
шаг к покаянию”, – заявил Чаплин РИА
“Новости”.
Таким шагом священник посчитал
процитированные Марией Алехиной строки
из стихотворения Осипа Мандельштама,
которое начинается словами “Еще
далеко мне до патриарха”. Вот как
далее звучит первая строфа:
…Еще на мне полупочтенный возраст,
Еще меня ругают за глаза
На языке трамвайных перебранок,
В котором нет ни смысла, ни аза:
– Такой-сякой! – Ну что ж, я извиняюсь,
Но в глубине ничуть не изменяюсь…
Отметив побуждение к раскаянию,
Всеволод Чаплин тем не менее подчеркнул,
что это “лишь первый шаг” на пути
к настоящему покаянию, так как любое
“движение к покаянию” – это то, после
чего “становишься немножечко другим”.
“Надеюсь, что и Мария, и другие
женщины, которые еще недавно отстаивали
“правоту” этой акции, а также те,
кто защищает ее, со временем поймут – в
ней есть глубокая неправда, создавшая
глубокую нравственную проблему. И чем
короче будет этот путь к покаянию и
переоценке совершенного, тем лучше
будет прежде всего для людей, которые
оправдывают или оправдывали это
кощунство, для их судьбы в этой жизни и
в жизни вечной”, – сказал священник
агентству.
Он добавил, что искреннее и настоящее
покаяние “открывает дверь прощения
и милосердия Божия”.
Чаплин еще раз подчеркнул, что Церковь
“не собиралась вмешиваться и не
вмешивалась в действия или решения
следствия и суда”. Собеседник агентства
отметил, что у него “свое отношение
к происходящему”, которое определяется
“не действиями государства и не той
общественной и медийной дискуссией,
которая окружает сложившуюся ситуацию”.
“Церкви, прежде всего, остается
внимать голосу самого Бога, который
всегда ожидает покаяния за грех. Если
эти люди действительно виновны в грехе
кощунства и осквернения храма, они
должны слышать голос Божий и услышать
ту боль, которая была причинена верующим
людям”, – добавил представитель РПЦ.
Между тем один из сторонников группы
Pussy Riot, экологический активист Ярослав
Никитенко, комментируя заявление
Всеволода Чаплина, подчеркнул, что Мария
Алехина сделала не один, а уже несколько
шагов к примирению с РПЦ.
“Я хочу сказать, это не первый шаг…Я
скажу так, что Маша Алехина, она еще
перед Пасхой писала письмо, что если
она кого-то обидела, то пусть ее простят.
Безусловно, со стороны Pussy Riot нет
какой-либо агрессии, и они действительно
открыты к диалогу. Это уже не в первый
раз они просят прощения у тех, кого они
могли обидеть, поскольку акция в храме
она действительно могла кого-то
оскорбить”, – сказал Никитенко РИА
“Новости”.
Он напомнил также, что другая фигурантка
дела о “панк-молебне” в храме Христа
Спасителя – Надежда Толоконникова –
также отправляла письмо Чаплину.
“Толоконникова писала господину
Чаплину письмо, жаль, если он этого пока
не заметил”, – отметил Никитенко.
При этом слова Чаплина Никитенко также
считает шагом к примирению.
Никита Михалков придумал
сценарий наказания для участниц Pussy
Riot
Со своей стороны кинорежиссер Никита
Михалков считает, что лучшим наказанием
для Pussy Riot будет повторение ими панк-молебна
в Мекке во время паломничества или у
Стены плача. Об этом он заявил накануне
во время мастер-класса в Доме кино и
позже, в ходе программы “Поединок”
Владимира Соловьева.
“Вот эти самые “пуси-муси” в
храме Христа Спасителя. Меня спрашивают:
приговорили ли бы вы их? Я говорю: да, я
бы их обязал, чтобы они то же самое
попытались сделать в Мекке, в самой
крупной мечети, особенно неплохо это
сделать во время паломничества, а потом
на Храмовой горе у Стены плача”, –
приводит слова Никиты Михалкова
“Интерфакс”.
“А потом, мои хорошие, спасаясь от
праведного гнева правоверных мусульман
и ортодоксальных иудеев, вы будете
биться головой в двери храма Христа
Спасителя, чтобы вас пустили. А вас могут
не пустить. А если вас пустят, вы у
Богоматери будете просить, не чтобы
Путина сняли, а чтобы вас за волосы
оттуда не вывели”, – добавил он.
Никита Михалков считает, что если
кто-то из участниц группы хочет покаяться,
то это нужно делать не в интернете.
“Выйди перед камерами и скажи: я каюсь,
простите Бога ради, я не понимала. Тогда
православные могут сказать: ну, хорошо,
но больше так не делай”, – отметил
кинорежиссер.
Стихотворение О. Мандельштама,
которое процитировала Мария Алехина
Еще далеко мне до патриарха,
Еще на мне полупочтенный возраст,
Еще меня ругают за глаза
На языке трамвайных перебранок,
В котором нет ни смысла, ни аза:
– Такой-сякой! – Ну что ж, я извиняюсь,
Но в глубине ничуть не изменяюсь…
Когда подумаешь, чем связан с миром,
То сам себе не веришь: ерунда!
Полночный ключик от чужой квартиры,
Да гривенник серебряный в кармане,
Да целлулоид фильмы воровской…
Я, как щенок, кидаюсь к телефону
На каждый истерический звонок:
В нем слышно польское: “Дзенькуе,
пани”,
Иногородний ласковый упрек
Иль неисполненное обещанье.
Bсе думаешь, к чему бы приохотиться
Посереди хлопушек и шутих,
Перекипишь, а там, гляди, останется
Одна сумятица да безработица:
Пожалуйста, прикуривай у них!
То усмехнусь, то робко приосанюсь
И с белорукой тростью выхожу, –
Я слушаю сонаты в переулках,
У всех лотков облизываю губы,
Листаю книги в глыбких подворотнях,
И не живу, и все-таки живу.
Я к воробьям пойду и к репортерам,
Я к уличным фотографам пойду,
И в пять минут – лопаткой из ведерка –
Я получу свое изображенье
Под конусом лиловой шах-горы.
А иногда пущусь на побегушки
В распаренные душные подвалы,
Где чистые и честные китайцы
Хватают палочками шарики из теста,
Играют в узкие нарезанные карты
И водку пьют, как ласточки с Янцзы.
Люблю разъезды скворчущих трамваев,
И астраханскую икру асфальта,
Накрытого соломенной рогожей,
Напоминающей корзинку асти,
И страусовы перья арматуры
В начале стройки ленинских домов.
Вхожу в вертепы чудные музеев,
Где пучатся кащеевы Рембрандты,
Достигнув блеска кордованской кожи,
Дивлюсь рогатым митрам Тициана,
И Тинторетто пестрому дивлюсь, –
За тысячу крикливых попугаев.
И до чего хочу я разыграться,
Разговориться, выговорить правду,
Послать хандру к туману, к бесу, к ляду,
Взять за руку кого-нибудь: – Будь ласков,
–
Сказать ему, – нам по пути с тобой.
