кризиса международное сообщество
начинает рассматривать различные
варианты военного вмешательства .
Еще слишком рано отвергать версию
Москвы и Дамаска о том, что химическое
оружие применили сами повстанцы, но уже
можно попытаться ответить на мучающий
всех вопрос: зачем бы Башар Асад стал
применять оружие массового поражения
сразу после того, как согласился на
приезд в страну инспекторов ООН? – сказано
в материале Le Figaro.
Прежде всего, из оперативных соображений,
строит догадки автор. По информации
издания, в середине августа в войну
включились первые подразделения
повстанцев, подготовленные американскими
инструкторами в Иордании. При поддержке
иорданских и израильских коммандос, а
также сотрудников ЦРУ они перешли
сирийско-иорданскую границу и вступили
в южную сирийскую провинцию Деръа. В
июле пресс-секретарь Асада публично
заявил о том, что правящий режим применит
химическое оружие только в случае
внешней агрессии. Вторжение иностранных
агентов на юге страны подходит под эти
условия.
Вторая причина носит дипломатический
характер. Начиная с августа 2012 года,
когда президент США Барак Обама впервые
заявил о том, что использование боевых
отравляющих веществ станет “красной
чертой”, в Сирии имели место около 13
химических атак разного масштаба. “Это
сигнал американцам и вызов Бараку Обаме,
который рискует потерять доверие
союзников по всему миру”, – сказано в
материале.
При каждой новой кульминации сирийского
кризиса международное сообщество
начинает рассматривать различные
варианты военного вмешательства,
отбрасывая их один за другим. Точечные
авиаудары рискуют привести к регионализации
конфликта, а после захвата складов
химоружия силами спецподразделений
крупные запасы ОМП могут оказаться в
руках джихадистов.
“Последний вариант – это бездействие,
– заключает автор. – Кажется, на него-то
и сделал ставку Башар Асад в Дамаске”.
По материалам InoPressa
