| Лидер Партии регионов, кандидат в президенты Украины Виктор Янукович в эфире телемоста “Симферополь-регионы” назвал писателя Антона Чехова украинским поэтом. |
На вопрос ялтинцев о том, что будет с домом-музеем Чехова, Янукович
ответил, что прекрасно осведомлен о том, что в Ялте отмечают “150 лет
творчества Чехова”, и сделает все, чтобы сохранить память о “великом
украинском поэте”. “Украинский, русский, да и вообще поэт мирового
значения”, – спохватившись, добавил он и пообещал, что после своей
победы подпишет указ о праздновании юбилея Чехова, “потому что Чехов –
это великий и великолепный поэт”. Как отмечает украинское издание ProUA, Янукович наговорил лишнего, оставшись без присмотра советников и консультантов.
Впрочем, россияне могут сказать Януковичу только спасибо. Ведь если бы не он, то в 150-летний юбилей
Антона Чехова вряд ли кто вспомнил поэтические упражнения этого
русского писателя. Стихи у Чехова действительно были. Хотя большинство
из них относится к раннему периоду его творчества (да и кто
по-молодости их не писал), но сам он относился к ним, разумеется, не
серьезно.
Вот что писал Антон Чехов 29 апреля 1892 г. в письме Лидии Авиловой
(Авилова – писательница (1864-1943), пользовавшаяся известностью в
1890-1900-е годы, ее переписка с Чеховым продолжалась с перерывами до
конца жизни писателя, но была небольшой по объему – всего 31 письмо
Чехова и 3 письма Авиловой):
“Уважаемая Лидия Алексеевна, отродясь я не писал стихов. Впрочем,
раз только написал в альбом одной девочке басню, но это было очень,
очень давно. Басня жива еще до сих пор, многие знают ее наизусть, но
девочке уже 20 лет, и сам я, покорный общему закону, изображаю уже из
себя старую литературную собаку, смотрящую на стихоплетство свысока и с
зевотой. Вероятно, под моей вывеской пишет однофамилец или самозванец.
Чеховых много…”
В письме Авиловой, говоря о своих стихотворных упражнениях, Чехов имел
в виду басню “Шли однажды через мостик жирные китайцы”, которую он
написал в альбом Саше Киселевой в 1885 году в возрасте 26 лет.
БАСНЯ
Шли однажды через мостик
Жирные китайцы,
Впереди них, задрав хвостик,
Торопились зайцы.
Вдруг китайцы закричали:
“Стой! Стреляй! Ах, ах!”
Зайцы выше хвост задрали
И попрятались в кустах.
Мораль сей басни так ясна:
Кто зайцев хочет кушать,
Тот, ежедневно встав от сна,
Папашу должен слушать.
Некоторые из стихотворений Чехова были написаны им еще в эпоху Антоши
Чехонте, некоторые – уже в зрелом возрасте вошли в его произведения от
имени его же героев. Были и стихи, которые не предназначались для
широкого читателя и так и не были опубликованы при его жизни.
***
О, поэт заборный в юбке,
Оботри себе ты губки.
Чем стихи тебе писать,
Лучше в куколки играть.
***
Эй, вы, хлопцы, где вы, эй!
Вот идет старик Агей.
Он вам будет сказать сказку
Про Ивана и Савраску…
***
Милого Бабкина яркая звездочка!
Юность по нотам allegro промчится:
От свеженькой вишни останется косточка,
От скучного пира – угар и горчица.
***
Я полюбил вас, о ангел обаятельный,
И с тех пор ежедневно я, ей-ей.
Таскаю в Воспитательный
Своих незаконнорожденных детей…
***
ЭЛЕГИЯ
I
Купила лошадь сапоги,
Протянула ноги,
Поскакали утюги
В царские чертоги.
II
Ехал груздь верхом на палке,
Спотыкнулся и упал
И тотчас пошел к гадалке,
Там случился с ним скандал.
III
В метлу влюбился Сатана
И сделал ей он предложенье;
К нему любви она полна,
Пошла в Сибирь на поселенье.
IV
Сказал карась своей мамаше:
“Мамаша, дайте мне деньжат”
И побежал тотчас к Наташе
Купить всех уток и телят.
***
РАЗОЧАРОВАННЫМ
Минутами счастья,
Верьте, не раз
Живет, наслаждаясь,
Каждый из нас.
Но счастья того мы
Не сознаем –
И нам дорога лишь
Память о нем.
***
ПОСЛЕДНЕЕ ПРОСТИ
Как дым мечтательной сигары,
Носилась ты в моих мечтах,
Неся с собой любви удары
С улыбкой пламенной в устах.
Но я – увы! – погиб уж для мечтаний,
Тебя любя, я веру потерял…
И средь моих мечтательных скитаний
Я изнывал и угасал!..
Прости меня… Зачем тревожить
Заснувшего в гробу навеки мертвеца?
Иди вперед! Не унывай! Быть может,
Найдешь другого… подлеца!!
***
Прости меня, мой ангел белоснежный,
Подруга дней моих и идеал мой нежный,
Что я, забыв любовь, стремглав туда бросаюсь,
Где смерти пасть… О, ужасаюсь!
В могильный склеп с груди горячей,
Убитый, раненый, лежачий,
Стремглав я падаю… Не плачь, прости,
Все птицы будут петь и розаны цвести
Над свежевырытой могилой,
Куда меня злой рок стремглав опустит.
Тогда поймешь, как я страдал,
Как я любил свой идеал…
Над ней стремглав взойдет моя идея
Во образе цветов, ландышей, роз приятных;
Тогда по повеленью таинств непонятных
Из гроба буду я вставать стремглав ночами
И, отравясь цветов благоуханьем,
Как чудной девицы лобзаньем,
Уйду обратно в гроб стремглав
С прослезненными глазами…
К поэтическим строкам можно отнести и некоторую прозу Чехова.
Своеобразный акафист получился у него в “Доме с мезонином”.
Предложения-строфы этой действительно поэмы разнообразны. Там есть и
одностишия, и двустишия, трехстишия, четверостишия.
Зеленый огонь погас,
и не стало видно теней.
Или:
И тут тоже запустение и старость;
прошлогодняя листва печально шелестела под ногами
и в сумерках между деревьями прятались тени.
Направо, в старом фруктовом саду,
нехотя, слабым голосом пела иволга,
должно быть тоже старушка.
Или:
Они всегда вместе молились,
и обе одинаково верили,
и хорошо понимали друг друга,
даже когда молчали.
Когда одна уходила в сад,
то другая уже стояла на террасе
и, глядя на деревья, окликала: “Ау, Женя!”
или: “Мамочка, где ты?”
Или:
Мы подбирали грибы и говорили,
и когда она спрашивала о чем-нибудь,
то заходила вперед,
чтобы видеть мое лицо.
Вообще рассказы и повести Чехова можно разбирать по строфам и строкам:
Нас до ворот провожала Женя, и оттого, быть может,
что она провела со мной весь день, от утра до вечера,
я почувствовал, что без нее мне как будто скучно
и что вся эта милая семья близка мне,
и в первый раз за все лето мне захотелось писать.
Есть в “Доме с мезонином” строфы и в семь, восемь и более строк:
Одна из них, постарше,
тонкая, бледная, очень красивая,
с целой копной каштановых волос на голове,
с маленьким упрямым ртом,
имела строгое выражение
и на меня едва обратила внимание;
другая же, совсем еще молоденькая –
ей было 17-18 лет, не больше –
тоже тонкая и бледная,
с большим ртом и с большими глазами,
с удивлением посмотрела на меня, когда я проходил мимо,
сказала что-то по-английски и сконфузилась,
и мне показалось, что и эти два милых лица
мне давно уже знакомы.
Пожалуй, этими известными нам стихами и белыми стихами и
ограничивается творчество Чехова-поэта. Впрочем, то малое их
количество, оставшееся после него, в дальнейшем позволило написать
Владимиру Маяковскому в 1914 году даже статью о поэте Антоне Чехове
“Два Чехова”. Но справедливости ради, стоит отметить, что, говоря о нем
как о поэте, Маяковский имел в виду поэтический дар Чехова, выраженный
в прозе. Хотя и он не обошел вниманием “Басню” Чехова про зайцев и
жирных китайцев.
“Возьмите (пожалуйста, не подумайте, что я смеюсь) одну из самых
характерных вещей Чехова: “Зайцы, басня для детей”. Конечно, это
авто-шарж. Карикатура на собственное творчество; но, как всегда в
карикатуре, сходство подмечено угловатее, разительнее, ярче. Конечно,
из погони жирных китайцев за зайцами меньше всего можно вывести мораль:
“Папашу должен слушать”. Появление фразы можно оправдать только
внутренней “поэтической” необходимостью”, – писал Маяковский.
Но восхищались поэтическим даром Чехова далеко не все. Так Анна
Ахматова считала, что те, кто любит поэзию, вообще не могут любить
творчество Чехова. “Чехов и стихи несовместимы”, – как-то заметила она.
Ахматова считала, что “Чехов противопоказан поэзии (как, впрочем, и она
ему). Я не верю людям, которые говорят, что любят и Чехова, и поэзию. В
любой его вещи есть “колониальные товары”, духота лавки, с поэзией
несовместимая. Герои у него скучные, пошлые, провинциальные…”.
Но если уж мы упомянули имя Анны Ахматовой, то стоит вернуться к
самому ньюсмейкеру Виктору Януковичу, за которым давно прочно
закрепилось прозвище “ПроФФесор”. В 2006 году Янукович на предвыборном
митинге в Одессе назвал ее поэтессой Анной Ахметовой.
Ранее Янукович путал советского поэта Павла Беспощадного с Павлом
Бессмертным, а деятеля немецкого рабочего движения Августа Бебеля с
писателем Исааком Бабелем.
В связи с этим вспоминается хоть и старый, но актуальный анекдот:
– Чем отличается интеллигентный человек от неинтеллигентного?
–
Первый может отличить Гоголя от Гегеля, Гегеля от Бебеля, Бебеля от
Бабеля, Бабеля от кобеля, а кобеля от сучки. Второй же различает только
последних.
