Для Украины в тюрьме сидит режиссер Олег Сенцов. Россия уверяет всех, что в тюрьме сидит террорист Олег Сенцов. Но особенность еще и в том, что в колонии за Полярным кругом сидит парень с русской фамилией.

Это важный момент.

Потому что Россия давно сложила свой собственный миф о Крыме. В котором полуостров – это "исконно русская земля". Жемчужина в короне империи. Мечта о южных морях. Непотопляемый авианосец. Два города-героя. Две обороны Севастополя. Южная резиденция царей и писательская муза.

Вся история аннексии Крыма для РФ – это про "возвращение домой". Про массовый переход на сторону Москвы украинских частей и тотальное единодушие крымских улиц.

Именно этими аргументами Россия оправдывает смену флагов на полуострове. Именно ими она парирует обвинения в оккупации. Раз за разом уверяет всех в самостоятельности сделанного Крымом выбора. И есть только единственное но.

Сенцов.

Потому что он невольно стал разрушителем этого мифа. Оказался олицетворением сопротивления, причем сопротивления деятельного. И то, что его дело сфабриковано – ничего не меняет. Потому что озвученная Кремлем ложь про готовившиеся взрывы уже давно зажила своей собственной жизнью. И стала правдой – для тех, кто в нее верит и тех, кто ее транслирует.

Меня могут поправить. Напомнить, что Россия точно так же бросает в тюрьмы крымских татар. Что представители коренного народа бесследно исчезают на полуострове. Это все будет правдой. Но тут важно учитывать оптику.

В русском коллективном мифе о Крыме места для крымских татар нет. Он их попросту не замечает. Они для него – чужаки. Те, кто обречен быть фрондой. Их сопротивление – закономерно, как закономерно сопротивление любого изначального противника.

А Сенцов для российского мифа о Крыме оказывается опаснее. Парень с русской фамилией, который выходит протестовать против прихода России. Не активист из Киева и не "правосек" из Львова. Обычный крымский паренек, семья которого перебралась в Крым с Урала. Он обречен был попадать в ту самую целевую группу, ради которой Кремль, по его собственной версии, и устроил вторжение.

А он в ней быть отказался.

И невольно стал символом того, как России сопротивляются сами русские. А теперь, вдобавок, он еще и прогибает своей голодовкой российскую вертикаль. Портит футбольный праздник. Заставил всех выучить свою фамилию. Вынудил обсуждать свою судьбу.

Фактически, ему удалось в одиночку пробить брешь в российской концепции возвращения русских в родную гавань. И если крымские татары изначально снаружи этой концепции, то он – внутри. Размывает единство. Нарушает единодушие. Ставит под сомнение символ веры.

Сенцов стал больше самого себя. Из персонального превратился в символическое. Из обычного заключенного – в диссидента. Человек, покусившийся на Бога. Того самого, которым мнит себя для русских российское государство.

Москве было бы проще, если бы Сенцова не существовало.

Но он есть.

Павел Казарин